Гелиады младшие титаниды

Девы Солнца, Гелиады,
Над зеленым Эриданом,
Мы под пологом багряным
Вечереющей зари,
На могильном на кургане
Слезы льем — нам нет отрады!
Будут в чистом Эридане
Наши слезы — янтари.

Вячеслав Иванов. «Прозрачность», IV, «Гелиады».

Отец Гелиад был Гелиос («земной» отец — Мероп), а с матерью непрозрачно. Обычно называют океаниду Климену, также мать Фаэтона, но иногда Роду, нимфу острова Родос, и Неэру, жившую на острове Тринакии (Сицилия). Наверное, с этим связана неопределённость числа Гелиад: у Гигина их семь, у Овидия и Гераклита-парадоксографа — три, у Гомера в «Одиссее» — две, причём имена дочерей у авторов совпадают не полностью, у Диодора — одна и семь братьев-Гелиад. В иконографии обычно три Гелиады, и это, конечно, наследие Овидия. Так вот, возможно, разное число как-то связано с разными матерями, но теперь это уже не выяснить.

(У Овидия третья Гелиада не названа.)

Имена их по-большей части связаны со светом: это наследство Гелиоса, хотя они и могут считаться океанидами.

Говорят, они были на восемь лет старше Фаэтона; что, все семь? или три? Так или иначе, я в это не верю.

У Гелиоса были и другие дочери, которых не называют Гелиадами, и были сыновья-Гелиады от жены Роды, но мы не ведём здесь речь о них.

Гелиады, которые нас интересуют, были, по всей видимости, полноюродными, то есть от одного отца и матери, сестрами Фаэтона, и жили близ реки Эридан: Эсхил в трагетии «Гелиады» называет их Эриданские девы и жены. Когда их брат трагически погиб в полномасштабной космической катастрофе и вместе с колесницей отца в горящих обломках рухнул в воды Эридана, они устремились к месту падения и были неутешны в своём горе. Стоя на берегу, они горько рыдали, вздымая руки к небу и не обращая внимание на творящееся вокруг: пылающие леса, вскипевшую, мутно бурлящую воду реки с плавающими вареными рыбами, обожженных людей с пузырящейся кожей и обезумевших от ужаса ревущих коров с тлеющей шерстью.

Олимпийские боги последствия катастрофы тоже как-то игнорировали, а вот судьба Гелаид их живо озаботила. Чтобы успокоить девушек они сказали «узбагойдесь» кто-то из них взял, да и превратил сестёр в деревья — в тополя. Нельзя сказать, что сами девы были рады этой метаморфозе, но по-крайней мере, стало тише.

Слезы плакальщиц загустели, превращаясь в смолу, и затвердели в янтарь. Так их в янтарном виде и находят по сию пору.

Деревья-девы недолго стояли на берегу Эридана тополиной рощицей: пока их не порубили местные пейзане на постройку домов вместо сгоревших во время фаэтоновой катастрофы.

Одинокая Гелиада попадается в иллюстрированных изданиях начиная с 80-х гг. XV в. (у Эрхарда Ратдольта). На планисфере Апиана изображена обнаженная то ли плывущая, то ли утонувшая женщина. Отсутствие подписи оставляет сомнение: Гилиада ли это, нимфа реки Эридан или, может быть, переосмысленный (читай — ошибочный) образ Фаэтона, упавшего в реку. Подобная иконография продержалась не больше века.

Галерея

Санти ди Тито, вторая половина XVI в.
Палаццо Веккьо, Флоренция, Италия

Гелиады, оплакивающие погибшего Фаэтона
Николас де Хельт, известный как Стокэйд, 1656

Сестры Фаэтона, превращенные в тополя
Луиджи Адемолло, 1832

Гелиады
Руперт Банни, нач. XX в.